Рабкор
Начало поста⏫⏫⏫
Есть ли у российской политики некатастрофические перспективы?
Автор: Скептик
Ч. 2. История проводит кастинг
В условиях, когда народ утратил значение и как избиратель и как массовка, легальная оппозиция взывает не к обществу, а к власти. Иначе невозможно объяснить растиражированное высказывание Геннадия Зюганова о том, что на счетах в банках лежат 130 триллионов, принадлежащих гражданам и организациям, и нужно эти деньги передать под контроль государства, чтобы они работали на экономику и победу. Это не ошибка, а понимание, кто на этих выборах главный: Зюганов обращается не к избирателю, а к власти, стараясь понравиться ей и только ей.
Между тем в самой КПРФ явно что-то происходит. Не так давно Вячеслав Мархаев выступил с довольно резким заявлением, в котором упомянул даже крайне чувствительный для российской власти факт её несменяемости.
И центральное руководство КПРФ всё же чувствует настроения в партии, к выборам были сделаны некоторые телодвижения. На предвыборном съезде слегка поменяли федеральный список, уже сегодня известно, что на втором после Зюганова месте Светлану Савицкую заменили молодым Валентином Коноваловым из Хакасии, как бы поощрив его электоральную успешность: на выборах главы республики он дважды побеждал кандидата от «Единой России».
Территориальную группу Пермский край плюс Удмуртия возглавил популярный коммунист и блогер Николай Бондаренко, партии явно нужен его протестный потенциал. Хотя в чужих регионах Николаю будет сложнее конвертировать свою известность в успех. В тергруппе, куда входит Республика Коми, популярного там, известного ещё по борьбе за ШИЕС Олега Михайлова отодвинули на второе место в списке, заменив его молодым заместителем председателя Заксобрания.
В целом россыпи предвыборного креатива не видно. Право на участие в выборах получили 17 партий, большинство из которых весь электоральный цикл сидели себе под лавкой, а в сентябре отправятся туда же, немного повалявшись в урнах. Ожиданиям мира и нормальности, присущим двум третям россиян, отвечает только антивоенное «Яблоко», но это партия почти разгромлена и обескровлена репрессиями. «Новые люди» в различных опросах и разных выборках получают от 4% до 70% поддержки — результат, не говорящий ни о чем. Да, «Новые люди» пытаются разыгрывать гуманистическую карту, но либо остановятся сами, либо будут остановлены — в российской политике даже демонстрационная человечность а ля экс-губернатор Гладков не приветствуется.
По большому счёту вся эта возня вокруг выборов не имеет решающего значения. Но это не означает, что в КПРФ и в целом — в российской политике — ничего не происходит и, тем более — не может произойти.
Когда власть и оппозиция начинают разговаривать друг с другом через головы граждан, политика превращается в замкнутый административный ритуал. И именно тогда возникает спрос на новые формы коллективного действия. Кризис усиливает эту потребность, делает её видимой.
Новая политика в России возможна, но формироваться она будет не властью и не омертвелой разрешённой «фрондой». Она будет делаться соединёнными усилиями людей, включённых в легальную политику, но не развращёнными ею окончательно, и людьми, почувствовавшими острую необходимость — не в политическом действии, нет — в организации коллективного спасения. Инициативные группы, штабы, независимые волонтёрские проекты, профсоюзы и советы в разных формах и видах — вот с чего начнётся новая — а на самом деле, настоящая — политика в России.
Когда режиссёр устал и растерян, сценаристы запутались, а продюсеры проворовались, в формирующемся хаосе кто угодно может взять на себя любую роль. И «массовка» может начать действовать сама, постепенно формируя новую труппу и новый сценарий.
Российская политика сегодня устроена так, что население существует как бы отдельно от неё, а избиратели превращены в статистов. Но история знает немало случаев, когда «статисты» неожиданно выходили на авансцену. Вопрос уже не в том, кто сыграет главную роль на следующих выборах. Вопрос в том, останется ли народ массовкой, или станет автором и режиссёром общественной жизни.