HomoludensКрасный стул вгрызается в чёрный вакуум, и тело садится на него, как на запрет: спина выгнута, горло открыто, ладонь уже знает, где кончаются оправдания.
Свет без стыда вырезает рёбра, живот, бедро — и этот один алый штрих держит всю сцену, будто метка на твоей выдержке.
Не моргай: здесь проверяют не вкус, а смелость смотреть, когда поза сама диктует правила.
Свет без стыда вырезает рёбра, живот, бедро — и этот один алый штрих держит всю сцену, будто метка на твоей выдержке.
Не моргай: здесь проверяют не вкус, а смелость смотреть, когда поза сама диктует правила.
